Русский драматический театр имени Ф.М. Достоевского в Семее представил спектакль "Песня над песком" по стихотворениям Олжаса Сулейменова. Постановку посвятили 90-летнему юбилею известного казахстанского общественного деятеля, поэта и писателя, основателя антиядерного движения "Невада – Семипалатинск". Всю работу провели в рекордные сроки – за две недели.
Корреспондент Arnapress.kz побывал на встрече с режиссером спектакля Андреем Глушковым и узнал, какие смыслы легли в основу постановки и как в ней переплелись поэзия, философия и размышления о современности.
"Иногда его как поэта забывают"
Андрей Глушков рассказал, что задумка сценически осмыслить поэзию Олжаса Сулейменова была у него давно. По словам режиссера, около десяти лет он делал закладки в сборниках автора, отмечая произведения, которые могли бы звучать с театральной сцены.
"Не все стихотворения подходят для сцены. Стихотворение должно быть не просто красивым, оно должно быть действенным, чтобы можно было раскрыть его. У Олжаса Сулейменова невероятный тематический масштаб охвата. О чем он только ни писал стихи. Иногда его как поэта забывают. С моей точки зрения, он потрясающий поэт", – рассказал о своем отношении к творчеству Сулейменова режиссер спектакля.
Андрей Глушков отмечает: Сулейменов писал о времени больших идей и веры в человека. Именно этот мотив стал одним из ключевых в спектакле.
"Эпоха поменялась"
Особое место в постановке занимает поэма "Земля, поклонись человеку", с которой началась широкая известность поэта. Отрывки из нее вошли и в спектакль.
"Эпоха, в которую он писал это все, была временем возвеличивания человека. Тогда казалось, что человек все возьмет в свои руки. Везде был невероятный оптимизм. И на Западе, и у нас. Это была эпоха последнего интеллектуального взлета: в 60-е, и последние отголоски прозвучали, не доходя до 80-х", – считает режиссер.
По словам Андрея Глушкова, сегодня мир стал совсем другим, а вместе с ним изменились и смыслы.
"Раньше поэты собирали стадионы. А сейчас попробуй собери стадион слушать стихи… Сейчас, если они не спортивные, то на них рынки", – констатирует он.
Он вспоминает и слова писателя Рэя Брэдбери, о котором в одном из интервью говорил Олжас Сулейменов.
"Рэй Брэдбери очень расстроился, когда понял, что человечество стало торгашеским и потребительским. Он верил, что мы будем бороздить просторы Вселенной. Сулейменов тоже в это верил и верит", – отметил режиссер.
Глушков подчеркивает: речь не о том, хорошо это или плохо – просто изменилась сама эпоха.
"Кто знает, кто сейчас летает в космос? А в моем детстве все знали. Все мальчишки хотели стать космонавтами. Эпоха прошла, никто не знает. Это ушло на второй план, это никому особо так не интересно. Космос тоже работает для интереса бизнеса, эпоха поменялась", – отметил Глушков.
О поиске смыслов и поколении мемов
Одной из главных задач спектакля стало осмысление того, как со временем трансформируются идеи и идеалы. При этом режиссер признается, что не дает готовых ответов зрителю.
"Вроде слова остались те же, а смыслы поменялись. Вот это самое изменение смыслов мы пытались как-то рассмотреть. У нас нет там ответов, у нас есть только вопросы. Мы не можем сказать в конце спектакля, что все идем туда... Сейчас вообще непонятно, куда идти", – отмечает он.
Глушков подчеркнул, что многие вещи, которые когда-то казались окончательно побежденными, вновь возвращаются.
"Когда Олжас Сулейменов написал свое "Красное и черное", читал его в Италии, казалось, что все, фашизм и нацизм побежден. Но нет, он не побежден. Он вовсю шагает по всей планете", – с сожалением подчеркивает режиссер.
Постановка не пытается буквально воспроизводить эпоху, о которой писал поэт.
"Мы постарались собрать некую цельную историю про те смыслы, те идеи, те идеалы, но с позиции нашего времени. Времени, когда все обсмеяно. Чем отличается постмодерн? Он обсмеял все. Святого ничего не осталось", – указал на нынешние реалии Андрей Глушков.
Отдельно режиссер говорит о восприятии информации новым поколением.
"У нас еще есть какое-то представление о том, что бывали другие формы цивилизации. У нынешнего поколения этих представлений меньше. Просто мы там были, а они там не были. Сейчас они знают все по мемам", – рассуждает режиссер.
Для кого спектакль
По словам Андрея Глушкова, постановка рассчитана на подростковую аудиторию, поэтому пришлось выбирать такую форму подачи, чтобы зрителю этого возраста было понятно.
"Мы ставили спектакль на школьников. А мы их знаем очень хорошо. Мы пытались найти какую-то форму повествования, которая была бы доступна им – нашим нынешним школьникам среднего и старшего звена", – поделился создатель спектакля.
Режиссер рассказал, что театр уже сталкивался с изменением восприятия у молодой аудитории после пандемии.
"Вдруг оказалось, что после пандемии поколение школьников такие длинные фразы уже не может воспринимать. Это сейчас беда не только детей, но и взрослых, и не только у нас", – отмечает он.
Энтропия
Изначально постановку планировали назвать "Энтропия". Эта идея родилась из размышлений режиссера о разрушении и изменениях как неизбежной части жизни.
"Я столько посмотрел про эту энтропию и узнал про нее, что это неминуемый закон природы. С одной стороны, кажется, что это зло, она изнашивает все: цивилизации, архитектуру, смыслы и системы. Но потом я пришел к выводу, что это неминуемая часть жизни. Без нее жизнь превращается в другую крайность, абсолютный порядок, который тоже становится мертвым. Энтропия − это разрушение, абсолютный порядок − это кристалл, лед. Где-то на границе существуем мы, на тоненькой кромке", – отмечает Андрей Глушков.
Тени идеалов
В спектакле сознательно отказались от прямого изображения самого Олжаса Сулейменова.
"Мы не стали играть самого Сулейменова. Мы взяли его образы, его стихи и играли их. У нас есть менестрель – некий такой поэт", – поделился режиссер.
На сцене появляются образы-тени − символы ушедших идеалов и людей, которые ими жили.
"Остались от этих людей некие тени. Они есть. И они еще придают нам какой-то силы, какого-то смысла. Еще снимаются мультики, где рисуют космонавтов. Драматическое противостояние разворачивается между тенями каких-то смыслов, идей, идеалов, которые уже немножечко выветрились, потому что их заносит песком, их выветривает пустыня", – рассказал режиссер.
Есть в спектакле и образ антагониста, который не ценит прошлое и только способствует разрушению. Несколько сцен просто заставляют зрителя вздрогнуть и вызывают мороз по коже: они показывают ужасы фашизма и то, как войны разделяют и губят людей.
Мечта побеждает
Несмотря на тревожные размышления о времени и изменениях, финал спектакля все же оставляет место надежде. Режиссер признается, что по задумке мечта побеждает. Хоть и в самом конце, когда, казалось бы, мир уже стоит на краю...
Екатерина БОБКО
Фото и видео: Arnapress.kz
