Лента новостей

Пропавшие без вести, или Куда исчезают люди в Семее – интервью с волонтером

Пропавшие без вести, или Куда исчезают люди в Семее – интервью с волонтером

По словам координатора волонтерского движения Lider.kz по Семею, волонтером может стать каждый, но это зависит от состояния души.

5 сентября во всем мире отмечается Международный день благотворительности. Этот праздник призван привлечь внимание общественности к деятельности благотворительных организаций и волонтеров. Корреспондент Arnapress.kz побеседовал с координатором волонтерского движения Lider.kz по Семею Евгенией Павел. В основном команда занимается поиском пропавших людей. Однако в "копилке" этих неравнодушных ребят немало и других добрых дел.

– Евгения, расскажите, как появилось ваше движение и какой, в основном, возраст волонтеров?

– Наше волонтерское движение существует с 2016 года, тогда мы были RINA.KZ. В 2019 году мы рассоединились. В Рине остались волонтеры Карагандинской области, а мы поменяли название, и все остальные города ушли в Lider.kz. Мы не делаем каких-то возрастных ограничений для состава команды. Та же бабушка вечером может пойти на прогулку и расклеить листовки. Единственное, что мы не берем до 18 лет, потому что во время поисков надо за них еще ответственность нести.

– Люди какого возраста помогают чаще всего?

– Ну, в основном, наверное, от 25 и до 50 есть люди, есть и постарше.

– Волонтеры состоят в вашем движении на постоянной основе или есть те, кто иногда помогает по возможности?

– У нас есть основная команда, туда скидываются ориентировки со всего Казахстана. Если что-то нужно, я кидаю туда клич. Кто может помочь, уже мне отвечает. Если у нас проходят поиски, то создается дополнительный чат. Кто может присутствовать, заходит в тот чат, и там уже ведутся беседы, как искать и где. Есть отдельная группа в WhatsApp "Без вести пропавшие люди". Там сидят люди, которые занимаются чисто обзвоном больниц.

– Каким образом простой горожанин может быть включен в такой чат?

– Мне в Instagram люди пишут, кто-то кому-то говорит, кто-то из наших волонтеров подключает. Когда человек хочет вступить к нам в команду, он вступает и потихоньку вникает.

– Почему в качестве основного направления был выбран именно поиск людей?

– В 2016 году в Астане потерялась маленькая девочка. Они отдыхали с родителями на реке Нура и пропала. Начали искать ее, стали люди подключаться. И собралось очень большое количество людей. Ее нашли, к сожалению, мертвой. Она с обрыва сорвалась, песок осыпался, и она в воду ушла. После того как ее нашли, также в WhatsApp мы решили остаться и помогать дальше в поисках. Постепенно, когда сами видели листовки, мы звонили, предлагали свою помощь. А сейчас за четыре года мы набрали обороты. То есть если пропал человек, в течение двух-трех часов после его пропажи люди звонят напрямую.

– А как вы узнали о поисках девочки в Нур-Султане?

– Когда девочка пропала, ее поисками занялась Ирина Шин. И она массово собрала людей, началась рассылка по WhatsApp. Она дошла и до Семска, до меня дошла. И я тоже вступила в эту группу. Как я могла помочь на расстоянии? Я могла только мониторить, откуда забрать, куда привезти людей. Где-то продукты какие-то отправляла поисковикам. И вот так же вступили туда и Щучинск, Караганда, Астана и Семей. Вот четыре города, в которых мы сразу организовали это движение. А постепенно уже к нам начали присоединяться другие города. В общем у нас сейчас 33 города.

– Как часто по Семею поступают сообщения о пропаже людей?

– В последнее время вот этот год очень часто. До этого не было такого ажиотажа. Сейчас как карантин закончился, такое ощущение, что обострение началось какое-то, люди пропадают прям. Вообще самые первые поиски за этот период были семилетнего Айбара на Бобровке, потом Айым у нас девочка пропала, которая с моста спрыгнула. И потом пошло и пошло, одни за другими. Около 30 человек у нас сейчас в поиске висят просто как ориентировки, потому что мы уже не знаем, где искать, очень много было отработано информации. 

– Как вы думаете, почему именно сейчас часто стали пропадать люди?

– В основном сейчас потеря памяти у многих идет, то есть человек вышел и потерял ориентир.

– Часто ли бывают такие случаи, что люди уходят сами, из-за каких-либо ссор и недопонимания?

– Тоже бывают такие варианты.

– Кто чаще всего обращается за помощью: родители, друзья или знакомые пропавших?

– Родители. Мы приступаем к поискам только после официального заявления в УВД. Не раз были такие случаи, что нас просто обманывали, хотели кого-то разыграть, сделать на него листовку. И мы делали, а потом нам звонили и говорили: "Вы почему меня разыскиваете? Со мной все в порядке. Да я на вас в суд подам". Слава богу, нас понимали, входили в наше положение, что нас обманули самих. Когда подается заявление, на руки выдают отрывной талон. И мы просим, чтобы нам сфотографировали его и отправили.

– Чаще всего люди сразу идут за помощью к вам или пытаются искать самостоятельно?

– Кто бьет панику, они сразу, буквально через часа два. По горячим следам, естественно, быстрее искать. Бывает, что прошла уже неделя, полиция сама искала, не нашли, и обращаются к нам. Мы начинаем искать, а записи с камер уже удалены, которые можно было в течение первых семи дней просмотреть. Естественно, чем быстрее люди будут обращаться, тем быстрее будет проходить работа. Ну у нас есть приоритет – дети и пожилые люди. К их поискам мы приступаем сразу.

– Помогают ли вам в поисках какие-либо городские организации?

– С нами в поисках участвуют УВД, МЧС и простые граждане. На поиски Айбара на Бобровке собралось почти полторы тысячи человек. Я думаю, это немалые результаты для нашего города.

– Есть ли какие-то истории поисков, которые запомнились команде больше всего?

– Двое суток искали Айбара. Там работали и ночью, и в ветер, и в метель, ребята сами по пояс проваливались в этот снег. Конечно, от этого эмоции тоже, провалился, весь мокрый. Его домой отправляешь переодеваться, но человек не едет, потому что у него цель найти ребенка. Потому что ребенок в этот буран один где-то сидит. Все запоминается. Эмоции в каждой ситуации разные. Например, когда мальчика нашли на Дальней, мы безумно радовались. В течение часа мы его нашли. Моментально сделали ориентировку, выехали на его поиски. Буквально час, и нам звонят, что его видят, что он вот он стоит, "приезжайте, забирайте". Вот тут уже радости не было предела, что все хорошо.

– Бывают ли такие ситуации, когда человека находят, а он не хочет возвращаться к своим родным?

– Были такие ситуации. Мы начали поиски мужчины. Сутки, наверное, мы его искали. Потом нам позвонили и сказали, что его видели. Мы туда сразу выехали, но там уже было темно, все спали. Нас бы не поняли, если бы мы в 11 часов начали туда ломиться. На следующий день команда приехала туда, там были выпившие мужчины. Естественно, я ребят не пустила рисковать собой. Мы позвонили в УВД, следователю, с которым сотрудничаем. Он туда подъехал, и ребята зашли спокойно. Мужчина просто был у друзей. Он не собирался идти домой. Его мать ищет, а он говорит: "А мне там делать нечего". С него взяли объяснительную, что с ним все в порядке и что заявление можно снять.

– В вашей практике были такие случаи, что человек находился спустя какое-то время после прекращения поисков?

– Когда мы только начали нашу волонтерскую деятельность, к нам обратилась женщина. Получилась такая ситуация: она работает швеей, как мы потом узнали. Так как ее дочери давно нет, уже закрывают дело. И ей это сообщили, она сидела и плакала на работе. К ней пришел мужчина подшить брюки, они разговорились. Он спросил, почему она плачет. Она говорит: "У меня дочь пропала". И он предложил ей попробовать обратиться в наше волонтерское движение. Она нам позвонила в десятом часу вечера, мы сделали листовку, где-то часов в 12 мы ее раскидали по соцсетям. Утром нам уже звонят и говорят, где эта женщина находится. Она находилась в рабстве, то есть ее там кормили, она работала.

– Чаще удается найти людей живыми или преобладают случаи, когда находят мертвыми?

– Все-таки живыми больше находятся.

– Не сложно ли вам самим с человеческой точки зрения постоянно испытывать такие эмоции и переживания?

– Я все пропускаю через себя. И вся команда. Когда девочку Айым нашли мертвой, мы все плакали. Всей командой собрались после этого, потому что это очень тяжело было. Мы до последнего надеялись, что она живая. Ее родные уже нам стали как родные на протяжении всего этого времени. Мы до сих пор поддерживаем связь.

– Никогда не возникает такое чувство, что очень сложно идти дальше и хочется остановиться?

– Было такое пару раз. Я хотела все бросить и уйти, потому что и работа, и семья, и двое детей. Было очень тяжело. Но у меня есть моя команда, которая не дает мне падать духом. Они никогда меня не бросают, в любую минуту они всегда рядом, что бы ни случилось. Я горжусь своей командой. Мы добились немалых результатов. Нас знает весь Казахстан, нас знает Президент. У нас команда по всему Казахстану, мы друг другом гордимся. Наше движение получило три медали от Президента. Мы друг за друга радуемся. В этот раз наша команда выиграла четыре гранта по 300 тысяч тенге в разных городах.

– Какой проект ваша команда планирует реализовать на этот грант?

– Это были проекты по волонтерской деятельности. Мы сделали проект на покупку квадрокоптера. Он, конечно, стоит намного дороже, но это будет немалый вклад. Мы хотим приобрести, потому что, если будет квадрокоптер, нам будет легче в поисках. Мы хотим еще организовать дополнительный сбор, потому что мы понимаем, что за 300 тысяч мы в любом случае не купим хороший квадракоптер, чтобы с него все рассматривалось.

– Поддерживает ли как-то администрация города ваше движение?

– Абсолютно никак. В других городах как-то поддерживают. В Талдыкоргане им подарили ноутбук, офис бесплатный предоставили. Что-то делает акимат для поддержки. Потому что мы немалую часть все-таки вносим в жизнь города. Мы стараемся везде во всем участвовать, сейчас плотно сотрудничаем с УЧС, в мероприятиях по обходу акватории. Сейчас отопительный сезон начался, мы с ними по домам ходили. Нам нужен нормальный офис. Нынешний офис нам предоставили в Nur Otan, но нам должны были дать две комнаты. Чтобы одна комната была лично для нас, чтобы мы могли собраться, обсудить какие-то рабочие моменты, а одна комната у нас была бы для вещей. Мы планировали, что наши ребята там сделают полочки и вешалки, чтобы как принесли пакет, мы могли его сразу разобрать и развесить. Чтобы человек, которому нужна помощь, пришел и выбрал, что ему надо. А сейчас у нас все в одной комнате. Нам в принципе ничего не надо. Единственное, нам нужен хороший офис, чтобы мы могли в любое время туда прийти. Остальное мы все сделаем сами.

– Как вы считаете, каждый ли человек может стать волонтером или это призвание и волонтером нужно родиться?

– Вообще волонтером может стать каждый, но это зависит от состояния души, наверное. Насколько человек готов жертвовать собой, насколько он готов тратить свое время вместо того чтобы лежать на диване, а надо бежать куда-то и что-то делать.

Найти информацию о деятельности волонтерского движения Lider.kz вы можете на страницах в Instagram: 

@volontery_semey_lider.kz;

@pomosh_semey_lider.kz.

Можно также обращаться напрямую к координатору движения Евгении Павел: @pavel_evgeniya.

Екатерина БОБКО

Фото: Instagram/@volontery_semey_lider.kz

Вернуться
Просмотров (14909)