Лента новостей

"Часть герметически запаковали" – семейчанин рассказал, как служил на карантине

"Часть герметически запаковали" – семейчанин рассказал, как служил на карантине

Каждый военнослужащий должен был носить с собой персональный антисептик и маску.

Карантин отразился на всех сферах жизни, многих застал врасплох. Нелегко пришлось и тем, кто в этот период отдавал долг перед родиной. Корреспондент Arnapress.kz побеседовал с бывшим военнослужащим, чья служба в армии совпала с первыми месяцами карантина в стране. 
Николай Бочаров отслужил в войсках Национальной гвардии в Нур-Султане с июня 2019 по июнь 2020 года.

– Николай, вы пошли в армию по собственному желанию? 

– Ну, скажем так, да. Так сложились обстоятельства, и я долго не отказывался.

– Чего ожидали от службы в армии?

– Конечно, были ожидания, что там все как в фильмах: вертолеты, танки и все дела. А на деле это не так вообще. Это постоянное марширование и все в принципе. Ты просто маршируешь и учишь устав.

– Какие сейчас условия в армии?

– Условия в принципе такие, как и были. Ужесточилось только то, что мы все ходили в масках. Роты мылись по очереди. Навели больше порядка, так скажем, карантинные меры. Дистанция была определена, антисептики с собой таскал каждый. А остальное все оставалось так же. Распорядок  тот же самый. Только расстояние между военнослужащими удерживалось метр.

– Как сейчас кормят солдат?

– Съедобно. Средней паршивости. Сухой паек – это гречка, перловка, крупы всякие. Разные каши, масло. С утра, например, у нас была какая-то каша, яйцо, масло и хлеб. В обед первое, второе, суп какой-нибудь и рожки или картошка с капустой. А вечером рыба с картошкой или опять рожки. Всегда по-разному. В принципе, кормят нормально. Сначала, конечно, непривычно. Особенно, когда только приходишь, где-то месяца три. Когда ты только приходишь, ты почти неделю не можешь это есть. Потом через неделю ты начинаешь есть так, что ты не можешь остановиться. Потом ты ешь и не наедаешься. А потом уже ты просто ешь и наедаешься, у тебя еще и остается. Пока организм привыкает к определенной граммовке пищи и рациону, желудок как бы уменьшается и тебе становится достаточно. Калорийность и энергетическая ценность там в принципе рассчитаны. В то время, когда ты не наедаешься, старослужащие наши отдавали свою еду. И так же, когда мы уже прослужили полгода, наши молодые пришли, мы тоже им отдавали.

– Есть ли какие-то отличия меню рядового солдата от офицерского рациона?

– Нет, в этом вообще никакой разницы. Что едят солдаты, то едят и офицеры. Если они хотят, они едят в столовой. Если не хотят, они приносят с собой.

– Есть ли дедовщина в современной армии? Столкнулись ли сами с этим?

– Нет, сейчас это уже погибшая тема. Такого сейчас нет. Раньше дедовщина была, потому что служили два года. А сейчас только отслужил буквально четыре месяца, приходишь, там месяц на учебке тебя учат всем навыкам. Потом ты пока раскачаешься, туда-сюда, раз – и ты уже старослужащий. И как бы такой особой дедовщины там нет.

– Как относятся к молодому пополнению те, кто отслужил дольше?

– Это такой очень щепетильный вопрос. Потому что как человек себя показывает, так к нему и относятся.

– Как было в вашем случае?

– Я со всеми контактировал только так. Мне было там вообще несложно. Со всеми поддерживал общение. Двуязычие тоже дало о себе знать – проще найти общий язык, когда ты знаешь язык и можешь контактировать. Были люди, которые вообще не понимали по-русски, и в этом моменте, конечно, мне очень помогло знание казахского языка. А те, кто не понимал, к середине срока службы уже начали разговаривать на русском потихоньку. Конечно, это и взаимовыручка была, и обмен опытом своего рода.

– Вас отправляли на охрану объектов, блокпостов? 

– Нет, наша часть этим не занималась. У нас часть обеспечения была. Она обеспечивает снабжение по всему Казахстану и подчиняется только региональному командованию Национальной гвардии. Все проходит через нас, даже те же самые медали, грамоты. Это все закупает наша часть, а потом уже по заявкам, по распределению направляем в другие части страны.

– Задействовали ли вас в обработке территории? 

– Нас не отправляли. Военнослужащих из других частей привлекали на обработку улиц. Была часть, которая занималась именно патрулированием. Их привлекали к дезинфекции улиц. Они ходили и оказывали всевозможную помощь городу.

– Проверяли ли вас врачи на признаки коронавируса? 

– Да проверяли каждый день, мерили температуру.

– Не было ли среди ваших сослуживцев случаев заболевания или подозрений на коронавирус?

– Нет, ни у кого не находили подозрений.

– Отличалась ли служба в первый месяц карантина от следующих?

– Была паника, поскольку именно на время этого карантина подходило окончание нашего срока службы. Паника была в том, что были такие слухи, часто говорили о том, что нас могут задержать, и мы можем не вовремя уехать домой. На два-три месяца позже. Но, слава Богу, под нашу часть и в принципе под Национальную гвардию это не попало. А вот другим войскам меньше повезло. Мы уехали вовремя. А те, кто призывался на самое начало карантина, те оставались на два-три месяца еще, дослуживали.

– Добровольно вам не предлагали остаться?

– Нет, кто захотел, тот по контракту остался. А там уже "от звонка до звонка", так скажем. Если ты пришел 20-го, то 20-го ты и ушел. 365 дней отслужил, и все, ты свободный человек. Долг свой Родине отдал. А если захотел устроиться по контракту, ты за 2-3 месяца докладываешь об этом своим начальникам. И потом уже потихоньку собираешь документы, проходишь все необходимые анализы. И можешь остаться по своей части, либо тебя могут направить в ту часть, в которую ты хочешь в своем городе. Если ты изъявляешь желание остаться, то тебе всячески помогают с этим.

– А вы сами изначально шли отслужить от звонка до звонка?

– Да, я когда пришел, понял, что надо свое "я" включать, и сразу нашел нужные точки соприкосновения. Я нашел себя и дошел до своей цели.

– Какая у вас была цель?

–Так как я музыкант, так как я люблю общаться, я попал в воспитательный и социально-правовой отдел. И я был помощником начальника клуба, был полковым барабанщиком, фотографом. Я и в нарядах сколько играл, и в противогазе, и в бронежилете. Армия была веселой для меня, по крайней мере, с этой точки зрения. Если ты хочешь в чем-то развиться, там надо постараться. Надо приложить много усилий, чтобы добиться чего-то, потому что в основном там все как один. Скажем так, неразрушимый организм, и все двигаются по привычным направлениям, которые им указывают.

– У вас были какие-то привилегии за активную деятельность?

– Конечно, были привилегии. Итоговую проверку поставили автоматом, потому что за прохождение срока службы я показывал себя хорошо. Я всех фотографировал ходил, то есть свободное передвижение. Тебе не нужен никакой руководитель, тебе уже дают разрешение, что ты можешь по своей части передвигаться свободно под таким предлогом.

– А за пределы части вас отпускали? Ходили в увольнение?

– Да, в увольнение отпускали, но с родителями. Я был в увольнении три раза за год. Один раз нас выпустили за победу в конкурсе КВН. Мы заняли первое место, и нас отпустили в увольнение без родителей.

– Довелось ли бывать в увольнении в период карантина?

– Нет, на время карантина мои увольнения не выпали. Я уложился до. С этим там было строго. Во время карантина вообще никого не выпускали. Посещений не было особо. И вообще не запускали никого. Часть была герметически запакована, так скажем, чтобы никто не вышел, ничего не подцепил и не заразился.

– С родными связывались только по телефону?

– Да. Можно было звонить каждые выходные. Или подойти к своим сержантам, попросить. Они всегда без проблем дадут телефон, ты можешь посидеть, поговорить, узнать, как дела, сообщить, что все хорошо. Ну это не значит, что ты сидишь и полтора часа разговариваешь. Буквально там позвонил, сказал: "Все, я живой, у меня все хорошо. Как у вас? Все, я пошел, мне пора дальше служить». 5-10 минут, поскольку солдат было много. В моей роте было 123 человека. И каждому надо позвонить за два дня, плюс еще в определенное время, поскольку есть распорядок дня.

– Когда Нур-Султан закрыли на карантин, не было ли у вас страха, что вы можете не попасть домой?

– Паника была, что не вовремя попадем домой.

– Как вы боролись с этой паникой?

– Никак не боролись, просто это было временно. Была постоянная паника, постоянно какие-то новости, пытались где-то как-то узнать, будет это введено, или не будет. Слышали там, что у кого-то друг должен был демобилизоваться, а он там остался. Когда созванивались со своими, говорили, вот, можем приехать, или не приехать. И паника росла. Но потом воспитательный и социально-правовой отдел сделали свое дело. И не было так заметно, чтобы все "кипешевали". Все было спокойно, все было по распорядку, все было тихо.

– Что за время службы запомнилось больше всего? Есть ли какая-нибудь интересная история, связанная  со службой?

– Антисептики запомнились. Их было неудобно таскать и для них надо было шить кармашки. Специальные кармашки, чтобы носить их на поясном белье. Каждый антисептик – это личное. На каждый надо было приклеить бирку, что это твой антисептик. Потому что если кто-то увидит, что это не твой антисептик, вот это будет кипеж. И чтобы никто не потерял маску, потому что каждый вечер мы ее стираем. И обязательно какой-нибудь индивид забудет ее в туалете. Потом старшина строит, проверяет, у кого нет маски, и все идут бегать по плацу. Всякое было во время карантина. Но антисептики очень сильно запомнились.

– Если забыл маску кто-то один, то наказывали всю роту?

– Ну конечно, один за всех и все за одного. Чтобы, как говорится, неповадно было. Один забыл, его наказали, да и ладно. А так ты побегал за кого-то, если разумный человек, ты осознаешь, что лучше так не делать, потому что бегать будут все.

– Не было ли таких особенно впечатлительных, кто сильно боялся заразиться, держался от всех на большом расстоянии?

– Да нет, таких не было. В армии очень сложно на далеком расстоянии от кого-то держаться, потому что там постоянно построения, проверки, кто где.

– Что вам лично дала служба в армии?

– Я для себя открыл, что для меня везде зеленый свет. Если чего-то хочешь, всегда можно добиться, даже в таком месте, где все как один. Кто-то ломается, а кто-то, наоборот, оставляет в себе какой-то стержень. Каждый воспринимает это по-разному. Кто-то ходил потихонечку, а кто-то окрылился, когда стал старослужащим. А кто-то как пришел, так и ушел. Как-то нет такого сильного разделения и возвышения между старослужащими и молодыми. Если нормально отношения поддерживаешь и ничего не допускаешь, то все ровно. А так режим, сон, это все очень сложно. Кто-то не выдерживает, кто-то неправильные приоритеты для себя расставляет.

– Какие сейчас нормативы в армии?

– В Национальной гвардии в принципе не большие нормативы. То есть там нет таких, как, например, по три километра пробежать, вырыть окоп 17 километров. Отстрелял, разобрал автомат, откопал окоп. В принципе элементарное, то, что нужно, там дают.

– Помогают ли сейчас в жизни навыки, полученные в армии?

– Я их просто закрепил. Я турист, у меня постоянно позитивная, активная жизнь. Я в армии меньше увидел, чем в своей жизни. Там это дало плоды. Там я завел много знакомств с помощью своих навыков. То есть если ты уже обладаешь какими-то навыками, ты всегда в приоритете у руководящего состава.

– Тяжело ли привыкать к обычной жизни после армии?

– Да, конечно. В любом случае, пока ты туда приезжаешь, ты учишь устав, новые понятия. И ты ходишь три месяца и не можешь вбиться в колею. А потом уже, когда ты раскачиваешься, привыкаешь к этому, и когда приезжаешь на гражданку и думаешь: "а что делать?". А потом привыкаешь потихоньку. Нет такого, чтобы ты приехал туда и такой: "я солдат" и пошел сразу маршировать. Пока ты к этому привыкнешь, это очень сложно, во-первых, физически, во-вторых, психологически. Что самое интересное, первый месяц – это самый долгий месяц. А потом все потихоньку разгоняется, и тут раз уже – и пора ехать домой.

Екатерина БОБКО

Фото предоставлены Николаем Бочаровым

Вернуться
Просмотров (2189)